Рыцари Падшей Звезды

В камине шуршал и потрескивал огонь, языки пламени причудливо изгибались и отбрасывали на низкий потолок странные подвижные тени. Лежавший на постели мальчик любил наблюдать за их игрой под шум деревьев и ветра за окном, особенно теперь, когда он заболел этой болезнью, о которой все столько говорили. Он натянул на себя одеяло из шкур так, что стали видны только глаза, два ввалившихся темных омута на бледном лице. Сегодня его не лихорадило, и впервые за долгое время он чувствовал себя лучше, настолько, что смог приподняться, чтобы посмотреть в окно на двор замка. За все время болезни его навещала только старая женщина, которая лечила его странными порошками - она была единственной, кто не боялся заразиться. Сегодня, осмотрев язвы на его теле, она сказала, что болеть ему осталось недолго, и мальчик с нетерпением ждал, что к нему зайдет отец, но тот так и не пришел.
До того, как он заболел этой странной болезнью, каждый вечер Арго, самый старый соратник его отца, рассказывал ему по легенде. Легенд он знал бесчисленное множество, и никто не знал, придумывает ли он их, или же всё это когда-то было на самом деле. Арго не навещал его с того самого дня, когда у него началась лихорадка, поэтому мальчик обрадовался, когда старик наконец зашел в комнату, из которой он не выходил уже несколько месяцев, хотя и надеялся, что это будет его отец.
- Арго… - шепчет мальчик, глядя своими огромными глазами на старика, - Расскажи мне о рыцарях падшей звезды.
Старик невесело усмехнулся и подбросил дров в огонь. Он уже знал, какую именно легенду попросит мальчик. Из всех историй, что он когда-либо рассказывал, больше всего он любил именно эту, и не трудно было догадаться, почему. Это была одна из «запрещенных» легенд, из сожженных и проклятых богами книг, потому что была она о человеке, презиравшем законы и ненавидевшем их. Старый Арго вздохнул и набил трубку. До утра было слишком далеко, на улице завывал ветер, и сын лорда Джаста снова хотел послушать легенду, которую знал наизусть. Арго закашлялся, и сел на безопасное расстояние от постели.
***
История эта произошла вовсе не давным-давно, как принято в сказках, а каких-то несколько десятков лет тому назад. В ту пору по землям ходили слухи о рыцаре, который ни разу не проиграл ни одного поединка. Был он жесток, как никто другой, и душа его не знала привязанности. Ничто не тяготило его сердце – ни злоба, ни любовь, ни жажда, ни зависть – все, на кого падал его холодный взгляд, рано или поздно осознавали свою тщетность и уродство. За всю свою жизнь не проиграл он ни одного турнира, многие дамы хотели пленить его сердце, но он оставался холоден и равнодушен - никто не мог ни очаровать, ни разжалобить его, за что его в конце концов и прозвали бессердечным. И была его слава так высока, что однажды достигла божественных ушей Близнецов.
***
- Боже, как скучно, - сказала Маату, выпуская из ладоней сотворенных ею бабочек, - Хоть бы что-нибудь уже произошло, наконец.
Насекомые заплясали в солнечных лучах, красиво разворачивая крылья, пока безжалостно-ловкие пальцы Таану не раздавили их, превращая их тельца в светло-серебристую пыль, осевшую на её тонких руках и платье.
- Зачем ты это делаешь? – обиженно спросила Маату, выпуская из рук ещё несколько бабочек, ещё ничего не подозревающих о том, что случится с ними в следующие несколько секунд.
- Мне тоже скучно, - пояснила Таану, точная копия сестры, и в воздухе снова закружилась пыль, похожая на пепел.
***
- Кто вы такие? – насмешливо спросил он, хотя прекрасно понял это по выражению их нечеловечески-прекрасных, одинаковых лиц, обращенных к нему с улыбкой. – У меня мало времени.
Богини залились серебристым смехом, похожим на перезвон мелких монет.
- Мало времени для богов? – уточнила Таану, и протянула ему руки, обнажая ладони без линий, словно доказывая своё божественное происхождение.
- Для богов – особенно, - жестко сказал он. Бесцветные глаза не выражали ничего. – Говорите, что нужно, и уходите.
- Ты невозможно груб, - надула губы Маату, - А мы всего лишь хотели исполнить твоё самое сокровенное желание. У тебя ведь есть сокровенное желание? Поведай его нам и разреши наш спор!
- Хочу звезду с неба, - с издевкой сказал Бессердечный, - На меньшее я не согласен.
Богини переглянулись с лукавой улыбкой:
- Ты её получишь, - заверила Таану, - За небольшую плату, которая нас позабавит. Первый же человек, которому завтра ты посмотришь в глаза, получит твоё сердце навсегда – и ты полюбишь безумно, как никогда не любил. Согласен?
Бессердечный рассмеялся над её словами – сейчас он ощущал превосходство, перед которым были бессильны даже боги. Он не мог проявить слабость и отказать им, ведь это означало признать их силу.
- Даю слово, - наконец выговорил он, ни капли не веря в то, что Близнецы сказали хоть слово правды.
***
Копье с треском ударилось о щит и разлетелось. Дело принимало серьёзный оборот, Бессердечный нервничал. В глубине души он не верил, что даже богам под силу дать ему то, что он попросил, но внутри надежно поселился предательский, липкий страх перед неизведанным. Бессердечный не помнил, когда последний раз ему было так страшно, и было ли когда-нибудь вообще, но глаза сами собой отказывались смотреть вперед. До конца турнира оставалось недолго, и он не мог проиграть.
Словно услышав его мысли, лошадь противника встала на дыбы, и тот упал на землю. Когда он отнял от лица руки в тяжелых перчатках, простая серая маска упала на землю, обнажая высокий лоб в обрамлении светлых, почти белых волос, по-детски сжатый упрямый маленький рот, и большие светлые глаза. Бессердечный не сразу определил их цвет, и лишь через несколько мгновений с ужасом понял, что смотрит не куда-нибудь, я прямо в черные маленькие воронки со светлой радужкой. В следующее мгновение рыцарь поднялся на ноги, вытирая с лица кровь, и отвел взгляд, оставив в сердце Бессердечного глухую пустоту и божественный смех.
***
Мальчик затаил дыхание, это был его любимый момент.
- Дальше, Арго, дальше, - просит он шепотом, и ёжится под одеялом. Потрескивание огня в камине заглушается воем ветра за окном, Арго кашляет и заново раскуривает погасшую трубку.
- Близнецы сдержали своё слово… Ну, по крайней мере так говорят. Рыцарь по прозвищу Бессердечный отдал своё сердце тому, кого полюбил, и взамен него Близнецы подарили ему звезду, которая с тех пор была ему вместо сердца, освещала его жизнь изнутри, притягивала других своим холодным и печальным светом. Конечно, Бессердечный был несчастен, ведь звезда принадлежала всему возвышенному и божественному, тогда как он был олицетворением земного и равнодушного… Он чувствовал не то, что хотел чувствовать, думал не то, что хотел думать: жизнь его сделалась тоскливой, сам был мрачен, словно статуя из черного камня, и бродил он по земле в бесплодных поисках того, к чему вела его звезда, ибо не мог он умереть, не найдя этого. Бессердечный проклял дар Близнецов, и основал орден рыцарей, посвященный отрицанию законов и правил, орден, который позже назвали орденом падшей звезды.
Мальчик завороженно смотрит на старика, ещё бы – ведь об этом уже не прочитаешь в книгах, и мало кто может связно рассказать о том, что действительно случилось тогда.
***
- Послушай, Джаст, я прошу тебя – давай поговорим серьёзно. Ты получил моё письмо?
Глаза прозванного Бессердечным грустны и печальны, потому что он знает ответ на этот вопрос. Он знает ответы на все вопросы, и от этого невыносимо больно внутри, но он терпит, он старается выглядеть уверенным, как и всегда. Во дворе суматоха, слышится бряцанье оружия и ржание лошадей. Джаст, не поднимая глаз, кладет свой отполированный меч обратно в ножны и проверяет своё снаряжение.
- Конечно, я его получил. И даже прочитал. Я не могу сделать того, что ты просишь, - он виновато улыбается, но в глазах тихая грусть, - Я больше не сторонник твоего патрона, как видишь. Так что с ординарцами в его подчинении мне больше не по пути. Правда в том, что ты, Вега, сам не знаешь, чего хочешь, - палец Джаста упирается в огромный знак развернутых крыльев на панцире Бессердечного, всем известный и зловещий. – Пора уже определиться, кого ты любишь, а кого ненавидишь.
Пустота в груди Бессердечного отзывается спазмом, и сейчас он как никогда чувствует единение со светом внутри, который вновь и вновь приводит его к одному и тому человеку, которому он когда-то имел несчастье проиграть на турнире.
- А если ты умрешь? – голос Бессердечного подвел его на этот раз, глухой и безжизненный, он отвел глаза, борясь с желанием закрыть их, чтобы вообще ничего не видеть.
Джаст безмятежно потрепал свою лошадь по загривку и проверил упряжь:
- Умру, значит умру. Такая судьба. Ты веришь в судьбу, Вега?
- Нет, - покачал головой Бессердечный, – Я верю в то, что иногда мне просто не везет.
- А я верю. И если кто-нибудь победит твоего патрона, то это будет именно судьба, а не кто-то ещё. Но он будет тем, кто наградит меня, если я не умру. И тогда я наверное вернусь сюда, чтобы повидать тебя, Вега. Если ты захочешь меня видеть, конечно, - Джаст запрыгнул в седло, его белая кобыла нетерпеливо затанцевала на месте, - Ведь захочешь?
- Я… не знаю, что сказать.
- Ну, тогда прощай, друг Вега, - грустно улыбнулся Джаст, - Кстати, ты можешь не бояться, что кто-нибудь узнает. Твоё письмо я сжег.
***
Ребенок хмурится и внимательно смотрит на Арго. Эта часть всегда вводит его в недоумение, но он не понимает, в чем тут дело. Голова старика поникла, его уже клонит в сон. Мальчика снова начинает знобить, и он сильнее закутывается в одеяло. Ему не нравится герой легенды с именем его отца, есть в нем что-то непонятное до странности, в первую очередь то, как он смог победить Бессердечного, хоть и был слабее. Арго надолго замолкает, и мальчик понимает, что старик заснул. Вдохновленный только что рассказанной историей, мальчик пробует встать с постели, чтобы подбросить дров в огонь. Голова сильно кружится, но он делает первый шаг, совершенно обессиленный болезнью, потом ещё один, и ещё. Рассеянный взгляд задумчиво скользит по старику, и мальчик замечает то, чего никогда не замечал раньше – загадочные письмена-татуировки на его руках, обычно прикрытых рукавами рубашки. Сделав усилие, ребенок опустился на корточки и принялся разглядывать загадочные черточки, которые неожиданно сложились в два раскинутых крыла.
- Рыцари падшей звезды, - завороженно шепчет мальчик, от волнения отшатнувшись, и потянул старика за рукав, - Эй, Арго… Проснись, ты ведь ещё не рассказал, что случилось дальше! Откуда у тебя этот знак, Арго? Эй!
Вместо ответа – молчание тишины и свист ветра за окном. Старик неподвижен, и мальчик, недолго думая, решает позвать на помощь. С трудом переставляя руки и ноги, он пытается доползти до дверного проема в другом конце комнаты.
Рывок, другой. Осталось совсем немного. Чтобы не потерять сознание, он думает о той самой звезде из легенды, самой лучшей, красивой и желанной, и на душе неожиданно становится легче и светлее.
Всё будет хорошо, Арго. Мне осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть.…
У меня всё получится. Слышишь?
***

Fin.

Когда не будет больше сил терпеть
И холодом дохнет седая вечность,
Ты тенью вдруг появишься в толпе,
И, улыбнувшись мне, пойдешь навстречу...

Я знал, что ты придешь, я ждал тебя.
Когда из тела жизнь рванется криком,
И жизни нить жестокая судьба
Обрежет на клинке застывшим бликом...
Когда лоскут священного холста
Отпустят вдруг разжавшиеся пальцы,
Моя душа к тебе сойдет с креста
И мы уйдем, чтоб больше не расстаться.

© Гром (25.11.2007)
Стихи Натальи Новиковой, песня Brave Heart